пятница, 21 марта 2014 г.

Надёжный проводник в океане информации




Кандидат химических наук Ахат Асхадович НАБИУЛЛИН – физик по образованию. Трудился научным сотрудником в Тихоокеанском институте биоорганической химии ДВНЦ АН СССР. Затем – научным сотрудником, заведующий отделом, заведующим лабораторией – в Тихоокеанском океанологическом институте ДВО РАН им. В.И. Ильичёва. В последние годы работает в должности директора Центральной научной библиотеки ДВО РАН, крупнейшей академической библиотеки Дальнего Востока.

За последнее время ЦНБ ДВО РАН стала методическим центром библиотечной сети Дальневосточного отделения РАН и координатором подписки на электронные ресурсы институтов ДВО РАН. Она ежегодно участвует в научной и научно-методической работе библиотек Дальневосточного региона и России, является активным членом профессиональных объединений: Ассоциации библиотек Приморского края, Ассоциации региональных библиотечных консорциумов, Международного библиотечно-информационного аналитического центра и Международной ассоциации пользователей CDS/ISIS ЭБНИТ.

Главное внимание в своей работе А.А. Набиуллин уделяет эффективной поддержке научного процесса и инновационной деятельности с помощью современных информационных технологий, участию в развития информационной и образовательной среды Дальнего Востока, обучению пользователей свободной работе в новых условиях. Особое внимание уделяется аспирантам и молодым учёным, развитию их информационной компетентности, активности и заинтересованности в работе с информационными ресурсами библиотеки; в 2012 году им был прочитан видео-курс лекций «Научные электронные ресурсы для геологов» для молодых учёных ДВГИ ДВО РАН, который был просмотрен более 1200 раз.

Мы встретились с А.А. Набиуллиным накануне его юбилея и побеседовали с ним.
– Родился я во Владивостоке в семье моряка, – рассказывает о себе Ахат Асхадович. – Мои родители приехали подзаработать на Дальний Восток в голодные послевоенные годы, да так и остались здесь. Мой отец из большой крестьянской семьи, репрессированной в 30-е годы и сосланной в Северный Казахстан. Мой дедушка по матери, как тогда говорили, «держал почту» – возил письма и посылки из Казани в свою деревню. По-видимому, он предполагал, чем грозит семье «Постановление о раскулачивании». Поэтому он быстро продал свой дом и переехал к родственникам в Ленинград, а затем в тихую патриархальную Кострому. Эту сторону истории семьи я узнал очень поздно, родители мне долго не говорили.

Отец всю жизнь проработал в Сахалинском морском пароходстве, закончив свою карьеру боцманом пассажирского судна «Белоостров», курсировавшем между Владивостоком и Холмском. Мама, пока мы с сестрой были детьми, сидела с нами дома. Её постоянное влияние сказалось на нашей с сестрой дальнейшей жизни. Жили мы на Чуркине – не самом благополучном районе города. И даже когда переехали на Вторую речку, соседство с поселком Рыбак (ныне Постышева), куда мы ходили в школу, вызывало у неё опасение. Многие мои школьные приятели, как говорят, «плохо закончили». И когда в пятом классе я стал читать запоем и быстро перечитал все, что было в доме, мама записала меня во «взрослую» библиотеку №13. Вскоре, как самый младший и дисциплинированный из читателей, я получил доступ в фонд, где мог часами выбирать интересные книги. Но приходя в гости к своему школьному другу, я узнал, что есть подписные издания, приключенческие серии и сборники фантастики – чего не было в нашей районной библиотеке. Так семья Максимовичей стала моими «университетами» в домашнем чтении на многие годы. А старший брат моего друга Сан Саныч Максимович, сам не подозревая об этом, стал для нас кумиром. Он недавно закончил физмат Дальневосточного государственного университета и работал в академическом институте на электронном микроскопе. Это казалось для нас верхом карьеры… Тогда, наверное, и зародилось желание идти в науку.

Мне всегда в школе нравились математика, химия, физика. И вот наша соседка – учительница литературы Ада Андреевна, подсказала маме, что идёт первый набор в первую в городе специализированную школу №23 с физико-математическим уклоном. Я не догадывался о предстоящем отборе-конкурсе. Мама, слукавив, сказала, что будет соревнование по решению задачек по алгебре и геометрии, а потом со мною побеседует учительница. Так я прошел «экзамен» и собеседование с нашей будущей любимой учительницей по математике Людмилой Григорьевной. А Ада Андреевна стала вести у нас в школе русский язык и литературу. Поскольку школа наша была экспериментальная, программа по литературе, да и другим предметам, была шире обычной школьной. Мы были загружены до предела. Читали Солженицина и Зощенко, химию учили по Глинке, внеклассные занятия были посвящены современным поэтам, «Битлз» и импессионистам. Наша 23-я школа каждый год выпускала хорошо подготовленных абитуриентов, некоторые из них пришли в науку.

– Были ли в вашей жизни учителя, благодаря которым вы сделали свой выбор в судьбе?
– Поступление в ДВГУ на физический факультет и специализацию мне не пришлось выбирать. Мою учёбу в Новосибирске или Москве наша семья вряд ли осилила. А на третьем курсе я стал подрабатывать лаборантом на кафедре спектроскопии. Эту специализацию я и выбрал. В то время спектры фиксировали на стеклянные пластинки, и проявляли их как фотографии. А я с детства увлекался фото, мы с отцом соорудили в ванной лабораторию, и он научил меня всем премудростям проявки плёнок и печати фотографий. Задача моя на кафедре была в подготовке лабораторных работ, приготовлении растворов проявителей и фиксажа. Так бы я, наверное, и дошёл до дипломной работы на кафедре, но…

На пятом курсе, перед Новым годом, к нам на кафедру пришел рыжий, говорливый Стас Одиноков. Он говорил о новых методах спектроскопии, о круговом дихроизме и звал на диплом, который нужно делать в Москве на самом современном оборудовании. Так Станислав Евгеньевич стал моим учителем на многие годы.

После успешной защиты диплома и распределения в Тихоокеанский институт биоорганической химии я уехал на годичную стажировку в Москву, в Институт биоорганической химии им. М.М. Шемякина. «Московская школа» очень много дала молодому стажёру. Первое – умение работать на уникальном оборудовании «в четыре руки» с утра и до вечера, методическую подготовку и желание разобраться во всем самому.

Второе – умение работать с литературой. В институте была замечательная библиотека, и я, как самый молодой, должен был ходить на еженедельную выставку новых поступлений и просматривать все журналы, выписывая на карточки и копируя все статьи по узкой специальности лаборатории. А почти все журналы – на английском. За неделю я делал краткий обзор найденного, а в среду шел за новой порцией статей.

Третье – участие в международных выставках и конференциях. В то время в Москве ежегодно проходили выставки научного оборудования и химических препаратов. Для меня это была единственная возможность пообщаться со специалистами по-английски. Хотя у каждого стенда, как правило, был переводчик, но после нескольких минут общения с его помощью, я на себе понимал всю сложность технического перевода: мы не понимали друг друга. И поневоле начинали говорить напрямую с инженерами. Так за год выросло моё знание разговорного английского.

И четвёртое, последнее – Москва была центром культурной жизни страны. За год я просмотрел почти все интересные спектакли в Театре на Таганке, Ленкоме и Театре Моссовета, где дальневосточникам всегда можно было получить контрамарку. Все выставки художников в Доме графики, выставки в музеях Москвы тоже не остались без моего внимания. Москва и города Золотого кольца с их старинной архитектурой влекли меня: я объездил с фотоаппаратом все Подмосковье, Загорск (сейчас Сергиев Посад), Владимир, Суздаль, Кострому, Ярославль и Новгород. И во всём этом меня поддерживали и направляли мои старшие московские коллеги, которым я благодарен и сейчас.

– Ахат Асхадович, как складывался ваш путь в академическую науку? Расскажите о своих научных интересах и достижениях, и о том, как интересы менялись с годами. Что из сделанного вами до сегодняшнего дня считаете наиболее значительным?
Московская стажировка подготовила меня к дальнейшей работе. Я стал младшим научным сотрудником, специалистом по круговому дихроизму – спектральному методу, который был в новинку не только на Дальнем Востоке, но и в европейской части СССР. Современный дихрограф пришел в ТИБОХ в новое здание, в 1982 году. И мы вчетвером устанавливали и юстировали его, так как пригласить японских инженеров-наладчиков в «закрытый Владивосток» было невозможно. Так пригодился мой московский опыт общения с инженерами и опыт моих старших коллег по лаборатории – Станислава Евгеньевича Одинокова, Александра Андреевича Машковского, Валерия Петровича Глазунова и Юрия Георгиевича Кулеша. Через их золотые руки прошла вся спектральная техника, парк которой в институте постоянно пополнялся.

Была новая техника, были поставлены задачи, и в результате многих экспериментов появились научные публикации в отечественных и международных журналах. Но цельная работа, которую можно было бы представить в виде диссертационной, не складывалась. И мой руководитель, С.Е. Одиноков, решил направить меня по новой тематике – ИК-спектроскопии комплексов с водородной связью. Это направление, активно развиваемое в лаборатории, стало темой моей «кандидатской» диссертации и материалом для нескольких публикаций в Журнале Королевского химического общества, которые цитируются и сейчас. Можно было сказать, что во Владивостоке появилась Дальневосточная школа водородной связи наравне с московской и ленинградской школами. Но этого не случилось: распад Союза и трудности переходного периода внесли свои коррективы.

Работая над диссертацией, я не прекращал эксперименты с круговым дихроизмом. Интересные для этого метода объекты были получены в лабораториях Эммы Павловны Козловской и Олега Борисовича Максимова. С О.Б. Максимовым мы были соседи по этажу, и по вечерам много общались и по работе, и просто о жизни. История этого человека, его рассказы о жизни на Колыме оставили сильное впечатление. Я не могу сказать, что он был моим учителем, но многие его слова запомнились мне на всю жизнь.

– Интересно, как вы, физик, пришли к биологическим задачам, а затем перешли к информатике и информатизации, библиотечному делу?
– Интерес к биохимии и биофизике был у меня ещё во время учебы в университете. Две курсовых работы по биофизике были выполнены мною в ИБМ под руководством Гурия Яснецкого. Этот опыт очень помог мне в рейсах на НИС «Академик Опарин», где приходилось самому создавать липосомы из лецитина и изучать вязкость их мембран с помощью флуоресцентных меток. Возможно, у этого метода было большое будущее.

Вспоминая о научных рейсах, не могу не сказать об их руководителе. Мне повезло, что начальником нашего рейса был Валентин Аронович Стоник, тогда – доктор химических наук, заведующий лабораторий ТИБОХ. Мне, новичку, было интересно следить за методами его руководства. Всегда внешне спокойный и рассудительный, он незаметно направлял наш «разношерстный» коллектив. При этом со свойственным ему юмором, так комментировал действия провинившихся, что второй раз эту «смешную» выволочку получать не хотелось. И так четыре с половиной месяца!

Так сложилось, что нашей группе пришлось уйти из родного института. Обстоятельства были сильнее нас. Конечно, сейчас с высоты прожитых лет, наш поступок мне кажется ребячеством. Мы, экспериментаторы, остались без своих приборов. И единственный человек, который приютил нас всех, был директор ТОИ, академик Виктор Иванович Ильичёв. Это было начало тяжелых 90-х годов: институты почти не работали – какие здесь приборы? Но появились первые компьютеры, – и я стал создавать по библиографическую базу данных по применению хитина и хитозана – новому направлению работы нашей лаборатории в ТОИ. И когда мне предложили возглавить Отдел научно-технической информации, я согласился. Отдел был большой (штат около 40 человек) и со своей историей. Долгие годы его возглавлял Борис Максимович Марголин, который много сделал для развития современных информационных технологий в ДВО. Благодаря его инициативе институты ДВО впервые получили удалённый доступ к патентной базе данных Дервент, с которой мне довелось работать.

В отделе был только один компьютер и матричный принтер. На средства американского гранта мы закупили сервер, лазерный принтер, сканер и оборудование для подключения к интернету. И стали учиться. Были страхи и опасения новых технологий, но основы, заложенные моими учителями и Б.М. Марголиным, позволили коллективу отдела преодолеть все трудности. Сейчас Лаборатория научно-технической информации ТОИ ДВО РАН стала важным для института звеном в развитии современных информационных технологий. Лаборатория разработала и реализовала несколько информационных служб, которых нет в других институтах ДВО: электронный архив публикаций, электронная доставка документов и тому подобное.

– Ахат Асхадович, как за время вашего руководства Центральной научной библиотекой изменилось библиотечное дело?
– Следующий важный этап моей работы – Центральная научная библиотека. Он логически связан со всей моей предыдущей деятельностью. Ещё работая в ТОИ, мне приходилось участвовать в библиотечных конференциях: интересы лаборатории и научных библиотек во многом пересекались. Предложение возглавить ЦНБ ДВО РАН для меня не было неожиданным, в этом была своя логика. Но ответственность намного выше. И задачи – серьёзнее. Библиотека отвечает за информационное обеспечение многих сотен сотрудников институтов Дальневосточного отделения. Она должна стать надёжным проводником в безбрежном океане научной информации, инициатором внедрения современных информационных технологий в библиотечное дело. Возьмем, например, список научных журналов, выписываемых библиотекой. Печатные журналы составляют лишь мизерную его часть. Электронные журналы издательств Эльзевир, Шпрингер, Американского химического общества и другие значительно преобладают в этом списке. А библиографические базы данных Scopus и Web of Science? Без них невозможно представить продуктивную работу учёных. Конечно, печатные журналы и книги, выставки которых проходят каждую неделю, повышают посещаемость библиотеки. Но основной массив научной информации дают электронные издания. Все это необходимо учесть во время подписки на информационные ресурсы при ограниченных финансовых средствах. Часто в таких ситуациях меня выручает прошлый опыт научной работы и знание основных направлений исследований институтов ДВО, с сотрудниками которых приходится часто общаться. 



– Кратко расскажите об основных направлениях деятельности ЦНБ. Что хотите изменить в ЦНБ в ближайшие несколько лет? Какой бы Вы хотели видеть библиотеку будущего?
– Наша библиотека имеет 80-летнюю историю. Она была организована одновременно с созданием академической науки на Дальнем Востоке в 1932 году. В тяжёлые 40-е и в начале 50-х годов библиотека не работала. Возрождение библиотеки в конце 50-х и начале 60-х годов прошлого века связано с современным этапом развития институтов Дальневосточного отделения. А самостоятельным учреждением ЦНБ ДВО РАН стала в 2002 году.

Основная цель работы библиотеки – информационно-библиотечное обеспечение научных учреждений ДВО РАН, других научно-исследовательских организаций и вузов, учёных и специалистов Дальнего Востока. Это – главная задача библиотеки. ЦНБ – единственная крупная академическая библиотека Дальнего Востока, уникальная по своему фонду и специалистам, работающим в ней. Библиотека осуществляет библиотечно-библиографическое и информационное обслуживание читателей, централизованное комплектование единого библиотечного фонда ДВО РАН отечественной и иностранной литературой. Кроме этого, наша библиотека ведёт научно-методическое руководство и координацию работы библиотек учреждений ДВО РАН в других городах. Библиотека также занимается созданием единого справочно-поискового аппарата по библиотечным фондам и формированием библиографических баз данных. Отделы ЦНБ ДВО РАН есть почти во всех институтах ДВО РАН во Владивостоке и на Горно-таёжной станции. И ещё – библиотека издает журнал «Вестник ДВО РАН»!

Конечно, библиотека в ближайшем будущем должна изменить свой статус. ЦНБ ДВО РАН – единственная из всех библиотек Академии наук не имеет статус научного учреждения. В коллективе библиотеки есть сотрудники с учёной степенью (кандидат и доктор наук), работает аспирант-заочник. Есть направления научной деятельности, которые могли бы разрабатывать сотрудники библиотеки во благо дальневосточной науки. Возможно, последние изменения в Академии наук могут способствовать переменам в жизни библиотеки. Посмотрим…

Новое здание библиотеки – другая жизненно важная проблема. Библиотека выросла из помещений, которые она занимает в здании ДВГИ ДВО РАН, как ребенок вырастает из коротких штанишек. Не хватает места для библиотечного фонда, читальный зал не вмещает всех желающих присутствовать на мероприятиях, регулярно проводимых в стенах библиотеки, нет компьютерного зала для работы с электронными ресурсами и обучения. Новое здание библиотеки позволит нам внедрять новые современные технологии в работу библиотеки. Нельзя работать по старинке, на дворе ХХI век!

Ахат Асхадович, может быть, вы захотите вспомнить и рассказать о своих коллегах, с которыми вместе трудитесь. Есть ли в коллективе молодежь?
– Я работаю в библиотеке уже пять лет. Не знаю, чему я смог научить сотрудников за это время, но то, что они почти ежедневно учат меня чему-то новому – у меня нет сомнения. Будучи читателем нашей библиотеки с 1976 года, я слабо представлял, как работает библиотека. Это – сложный организм, ему свойственна некая консервативность. Это связано, прежде всего, с книгами, которые живут столетиями. Людям, всю жизнь работающим с книгами, свойственны мудрая неторопливость и взвешенные решения. Надеюсь, ко мне это придет со временем… Мне многое хотелось бы рассказать о наших сотрудницах, но это лишь моё субъективное мнение. И упомянуть обо всех невозможно – не хватит места на разворот газеты. Единственное, что я хочу сказать – мне повезло с коллективом, где я работаю!

Что касается молодежи, то коллектив за время моей работы помолодел на три года. Конечно, это мало. Но ведь он должен бы постареть вместе со мной на пять лет! Нет, в библиотеку приходят молодые. В 2012 году с университетской скамьи пришла Юлия Коптева, сейчас она аспирантка второго года обучения в Хабаровском государственном институте искусств и культуры (ХГИИК), работает по истории книги. К нам в бухгалтерию пришла Елена Седова, тоже после окончания вуза. Мы готовы передавать им свой опыт, пусть только приходят!

От себя добавим, что и коллективу повезло с Ахатом Асхадовичем. Он заботится о профессиональном росте сотрудников библиотеки, поощряет их участие в семинарах и конференциях, публикации статей в научных журналах. В 2011 году под его руководством и совместно с ДВФУ была организована и проведена 1-я научно-практическая конференция «Новые информационно-библиотечные технологии в науке и образовании».

А.А. Набиуллин большое внимание уделяет преподавательской деятельности. Он – доцент кафедры вычислительной техники Морского государственного университета им. адмирала Г.И. Невельского. Ахат Асхадович ведёт курсы «Основы информационных систем и баз данных», «Информационные технологии в ДОУ и архивном деле» и является руководителем аспиранта. В 2011 году он издал учебное пособие «Организационная и инженерно-техническая защита информации» (совместно с Ю.Ю. Кравцовой).

За свою деятельность Ахат Асхадович неоднократно награждался грамотами и благодарностями Российской академии наук и институтов, где он трудился.
Мы поздравляем юбиляра и желаем здоровья, семейного благополучия и счастья, а также творческих успехов в его плодотворной деятельности, удачи в преодолении проблем и создании академической библиотеки будущего!

среда, 12 марта 2014 г.

Два дня путешествия в мир природы. День второй



Путевые заметки


День второй
Круговорот впечатлений, как нам обещали в турагентстве, продолжался! Наутро следующего дня мы выехали на полуостров Гамова. Из Андреевки через посёлок Витязь – в бухту Теляковского, затем вдоль охранной зоны Дальневосточного морского биосферного заповедника ДВО РАН, миновав бухту Астафьева, вернулись в Витязь, а потом – в Андреевку.

В Приморье есть немало особенных бухт, на акватории и берегах которых происходило множество примечательных событий. В их число входит и бухта Витязь. Сама бухта удачно расположена относительно преимущественных направлений ветров и защищена от волн и непогоды как во время летних тайфунов, так и зимних сибирских антициклонов. От Витязя идут несколько «военно-грунтовых» дорог: на мыс Шульца, в бухты Астафьева, Теляковского и далее на маяк на мысе Гамова. 




На полуострове Гамова почти все мысы – шедевры природы. Как правило, все они скальные, поросшие сосновыми рощицами и путникам, взобравшимся на них, открывают удивительные по красоте панорамы. Жемчужина полуострова – бухта Теляковского, расположена на его восточной стороне. По её акватории проходит граница заповедника. Она условно разделяет бухту на две части. Южная – около 70% акватории – открыта для посещения, а северная – заповедная. Там нельзя рыбачить, купаться, заплывать туда на лодках, и просто находиться. Постоянного контроля над отдыхающими нет, но регулярно приезжают инспекторы с кордона заповедника из бухты Спасения и проводят с отдыхающими разъяснительные беседы о режиме ООПТ. 

Как правило, вода в бухте кристально чистая, поскольку сказывается характер дна, близость открытого моря и немалые глубины. Именно это стало причиной посещения бухты белой акулой и произошедшей затем трагедии. Только благодаря быстрым и грамотным действиям туристов из Хабаровска, спасшим пловца, оказавшим первую помощь, не пожалевшим свой джип в бешеной гонке в больницу Славянки по вдребезги разбитым дорогам, пострадавший от нападения акулы пловец остался жив. 





Большая часть береговой линии полуострова Гамова представляет собой отвесные скалы причудливой формы, перемежающиеся галечными пляжами. Все эти скалы, укромные гроты и бухточки, галечные пляжи настраивают на романтический лад и единение с природой. Помимо живописных берегов и пляжей в бухте Теляковского находится еще одно очень любопытное место для посещения – небольшой скальный островок, густо поросший соснами и отделенный от берега узким, мелким проливом. Он имеет очень символическое название – остров «Томящегося сердца» и в летнее время на него наблюдается целое паломничество романтиков. 

Нередко на побережье можно наблюдать природные ванны, которые образовались от заплеска воды в углубления между скалами в периоды штормов. На островке, на берегу, обращенном к морю, в одной из таких ванн лежит большой округлый камень, напоминающий сердце, как по форме, так и по звучанию. Ведь если встать на него, а потом раскачать ногами, то покачиваясь и ударяясь о стенки, камень периодически производит глухой, но отчётливый звук, напоминающий по ритму удары сердца. Неудивительно, что романтики дали островку такое красивое имя.



Особого упоминания заслуживают приморские фьорды бухты Орлинка, по-другому её называют бухта Тёплая. Вы не найдёте такого названия в лоции залива Петра Великого. Бухта находится на восточной стороне полуострова Гамова севернее бухты Теляковского и располагается между мысами: Астафьева и Входной. От мысов уходят в море поросшие соснами островки, создавая фантастической красоты побережье. Тёплая – небольшая, но очень красивая и уютная бухта. По широкой полосе галечного пляжа удобно прогуливаться пешком, мелкая окатанная галька приятная на вид и ощупь, скрипит под ногами. Скальные мысы и каменистые островки выдаются далеко в море, образуя более замкнутую, чем в соседних бухточках акваторию и позволяя воде чуть больше прогреваться в солнечный летний день, отсюда и название – Тёплая. С высокого пригорка в хорошую погоду просматриваются острова архипелага Римского-Корсакова, выдающиеся в море кекуры Бакланьи и даже такие далёкие: остров Сибирякова, что около Славянки и остров Желтухина, расположенный неподалёку от острова Рикорда. Ночью отсюда видно зарево, стоящее над Владивостоком.




Если в соседних бухтах Теляковского и Астафьева летом присутствуют туристы, то здесь почти полная уединенность, поскольку главный кордон охраны Восточного района заповедника находится рядом в соседней бухте Спасения. Пройтись пешком по берегам разрешается, но вот с желающими искупаться строгие инспекторы заповедника проведут беседу о недопустимости нарушения режима ООПТ и запросто могут оштрафовать. 

На невысокой гривке, между бухточками Орлинка и Спасения, стоит фундамент сгоревшей несколько лет тому назад часовни. Пожары – это просто бич лесостепных просторов Хасанского района. Сейчас рядом с фундаментом стоит простой деревянный крест. Есть энтузиасты, готовые заняться восстановлением часовни, но строительство сооружений в охранной зоне заповедника невозможно без разрешительных документов, получить которые непростая задача. 




По соседству в шаговой доступности находится небольшая, но очень уютная бухта Спасения. В отличие от Орлинки, бухта песчаная, с очень красивым пляжем, закрытая от летних ветров южного направления. На берегу расположен главный кордон Восточного района заповедника. Здесь круглогодично проживают инспекторы охраны заповедника, патрулирующие акваторию и пресекающие деятельность браконьеров, большая часть которых объединена или координирует свою преступную деятельность в отношении заповедника. Вот и сегодня, в то время как инспекторы боролись с пожаром, бушевавшим в окрестностях кордона на бухте Средней, браконьеры грабили запасы гидробионтов в районе Орлинки. 



Не раз уже в СМИ и на совещаниях разных уровней заповедником поднимался вопрос о необходимости координации деятельности их охраны и правоохранительных структур на территории Хасанского района для пресечения деятельности нарушителей заповедного режима – браконьеров. К сожалению, усилия заповедника пока что не встречают должной поддержки в необходимом объёме.



Бухта Спасения заканчивается скалистым мысом Азарьева, продуваемым всеми ветрами, поросшим густоцветковой сосной, ещё называемой могильной. Из-за сильного ветра и особенностей питания, стволы и кроны некоторых сосен, растущих на высоких обрывистых скалах, нависающих над водой, принимают причудливые формы, порой плоской вершиной напоминая средиземноморские пинии. Вместе с тем, в глуби полуострова встречаются заросли этой сосны вполне заурядной, можно сказать классической пирамидальной формы с ровными и прямыми стволами.




За мысом Азарьева начинается бухта Астафьева – одна из наиболее популярных и красивых бухт вблизи посёлка Витязь. Она напоминает Шамору начала семидесятых годов прошлого века. Здесь хорошо прогревается вода, на просторном пляже – белоснежный песок, а ещё – очень красивый цвет воды, в особенности осенью. Неудивительно, что в летнее время сюда наблюдается паломничество туристов с окрестных баз отдыха и даже из Андреевки. Акватория бухты входит в Восточный район Дальневосточного морского биосферного заповедника ДВО РАН, но в прежние годы её охрана не была налажена должным образом, и нередко на пляже можно было встретить машины и даже палаточные городки. В прошлом году администрация заповедника при содействии некоторых баз отдыха и волонтёров навела чистоту и порядок в бухте. Но усилий двух экскурсоводов в пиковый летний период недостаточно для обслуживания всех желающих окунуться в чудесный мир бухты Астафьева.



В сухую погоду проехать на полноприводном автомобиле в окрестностях Витязя и даже до маяка на мысе Гамова возможно, но это целое испытание как для автомобиля и его водителя, так и для пассажиров. За пределами Витязя дорог в юридически строгом толковании нет. В прежние годы грузовики военных частей и оленесовхоза «Гамовский» «пробили» дороги в нужных для них направлениях и самостоятельно обеспечивали поддержание их в относительно рабочем состоянии. Сейчас они размыты, разбиты, поражены эрозией, засыпаны крупными камнями, пронизаны канавами и подходят только для любителей экстремальной езды. Нередко эти поездки оборачиваются для энтузиастов ремонтом их джипов. 

Мы ехали в вахтовке на базе трехосного КАМАЗа по дороге, проложенной через хребтики и вершинки полуострова. Ощущения были почти как при полёте на вертолете: отличный обзор лежащих под нами прекрасных бухт сопровождался бесконечной тряской и «проваливанием» в ямы. От такого путешествия мы получили не только прекрасные впечатления, но ещё и полные сосуды адреналина! Это был удачный и запоминающийся день.

Всю дорогу под присмотром инструктора нас сопровождали три квадроцикла. Желающие найти удовольствие от экстремального туризма получили ожидаемое в полной мере. «Сделавшие это», единодушно согласились: катание на квадроциклах по тамошним дорогам – это круто и в прямом и в переносном смыслах!



Вернувшись по старой «кладбищенской» дороге, мы снова попали в посёлок Витязь. Дата его основания – 1885 год. Сейчас здесь проживают около двухсот человек. Как рассказывают местные жители, в течение всего года (за исключением купального сезона с середины июля по середину сентября) обстановка здесь тихая, мирная и даже, можно сказать, патриархальная. В последние пять лет в Витязе идет активное строительство: кто-то строит дом для себя, кто-то – для сдачи туристам, которые приезжают сюда не только со всего Дальнего Востока, но даже из центральной России. 



Бухта Витязь – вытянутая и прикрытая от ветров, за последнее столетие повидала многое. Основная хозяйственная деятельность на полуострове Гамова была развернута именно здесь, начиная от базы торпедных катеров и дизельных подводных лодок и заканчивая морскими экспедиционными станциями и комплексами лабораторий ДВО РАН. В последнее десятилетие посёлок переживает туристический бум летнего периода. 



В 40-50 годы прошлого столетия, когда в бухте располагалась военно-морская база, был углублен фарватер, организованно снабжение и выстроена обеспечивающая нужды военных инфраструктура. С тех времен у берега остался бетонный пирс, несколько старых зданий. В сороковые годы в строй была введена Гамовская артиллерийская батарея – две двухбашенные орудийные установки калибра 180 мм. В бухте располагался дом начальствующего состава – двухэтажное каменное строение, которое эксплуатируется по сей день.

В 60-е годы изменилась концепция охраны морских рубежей. Ствольная артиллерия, торпедные катера и дизельные подводные лодки в прежнем виде стали не нужны. А с середины 70-х военные отступили под натиском науки и в посёлке были построены многочисленные лаборатории научно-исследовательских институтов ДВНЦ АН СССР. Со времён бума науки на акватории бухты стоят затопленные на мелководье деревянные зверобойные шхуны финской постройки. Их приобрели по бросовой цене и оборудовали под плавучие лаборатории или общежития. Например, на одной шхуне исследовали обрастания корпусов – вывешивали за борт металлические пластины различных сплавов и потом смотрели динамику обрастания и так далее. Всего в Витязе пять затонувших шхун.

В 80-е годы военные перешли в контрнаступление, вытеснив науку с большей части бухты. Наиболее боеспособные отряды учёных из Тихоокеанского океанологического института имени В.И. Ильичева закрепились на правом входном мысе Шульца. Остальная акватория была отдана под секретный проект по дрессировке дельфинов и тюленей для обезвреживания подводных лодок, мин и боевых пловцов противника. Проект был закрыт в 1998 году, попав под сокращение финансирования армии. После ухода военных на акватории осталось много плавучих железных вольеров и швартовых бочек. За минувшее десятилетние часть из этого хозяйства утонула, часть была отбуксирована на берег и попилена на металл местными жителями. 

Выехав к началу спуска с перевала в бухту Витязь, путешественник видит на противоположном берегу бухты сооружение в виде белого шара. Издалека шар выглядит красиво и необычно, но вблизи первоначальное впечатление «смазывается» его аварийным состоянием. Это строение – недостроенный зимний бассейн для тренировки морских млекопитающих, который отошёл рыболовецкой артели на общественных началах вскоре после расформирования воинской части. Непритязательный вид усугубляет наполовину сгоревшая шхуна, вытащенная на берег и оборудованная военными в качестве жилого наблюдательного поста...



При выезде из Витязя мы остановились у одной из достопримечательностей времен раннего освоения Приморья – остатков «замка» Яна Михайловича Янковского, сына именитого и деятельного человека Михаила Ивановича (Яновича) Янковского. Семья Янковских очень много сделала для развития Приморского края в период 1870–1922 годов, но после установления Советской власти в Приморье Янковские вынуждены были уехать из страны. 

Ян организовал успешное оленеводческое товарищество на полуострове Гамова. О нём напоминают сейчас только незарастающие просеки на склонах горы Туманная и дом Яна. В.Ю. Янковский описывает «просторный дом с высоким балконом, множеством комнат, биллиардной и даже тайным ходом в подземелье, которое выводило в соседний овраг на случай эвакуации при внезапном нападении хунхузов». По свидетельству родственника Янковских Олега Шевелева, гостившего на Витязе в 1918 году, дом «имел вид небольшого замка времен крестовых походов» и при этом имел телефонную связь. Архитектуру дома Я.М. Янковского в бухте Витязь можно определить как стилизацию под замок с элементами модерна, доминирующего архитектурного направления застройки Владивостока того времени. После 1922-го в доме была почта, затем магазин, а к нашему времени от дома остались только несущие стены с накарябанными на них надписями. 



Местные жители подтверждают, что в доме имелся подземный ход из подвала в соседний овраг. Территория, на которой стоит дом, принадлежала войсковой части. Поселковая детвора постоянно лазала по подземному ходу, и тогда было принято по-военному радикальное и простое решение. В тоннель вблизи фундамента дома была заложена взрывчатка. После подрыва тоннель обрушился, фундамент здания деформировался, по фасаду пошла трещина. 

Замок выстоял, но его вид сегодня представляет печальное зрелище. Обидно пренебрежение потомков к памяти людей, так много сделавших в далёкое и трудное время для развития и процветания нашего края… 

Гнетущее ощущение оставили большие участки пала, горящие луга, выгоревшие склоны сопок вдоль дороги. Причины пожаров – умышленные поджоги. Нередко пал перекидывается и на особо охраняемые территории.




Не видно, чтобы люди тушили пожары, даже в Андреевке, где горели сопки прямо на территории населённого пункта. Выгорают огромные площади с молодым лесом, погибают растения, насекомые, мелкие животные. Видели только одного задумчивого пожарного бредущего с воздуходуйкой вдоль забора отеля «Тёплое море» в посёлке Славянка. 

Стемнело. Сопки кажутся маленькими вулканами, из жерл которых стекает пылающая лава. Пахнет горелой молодой хвоей. Ах, как жаль молоденькие посадки сосен…



Ну, вот и всё. Возвращаемся домой.

Социально-экономическая обстановка на юге Приморья, вокруг Дальневосточного морского биосферного заповедника ДВО РАН, не столь тяжела как в недавние годы. Сегодня в Хасанский район, известный своими живописными пейзажами и тёплыми морскими бухтами, едут туристы со всего Дальнего Востока, потому что здесь есть, где отдыхать и на что посмотреть. 

Усилиями краевой и местной администраций здесь ведутся работы по созданию туристического кластера. Развиваются хозяйства, занятые культивированием биоресурсов. Сейчас очень важно усиливать работу по сохранению нашей прекрасной среды обитания, чтобы и в будущем гостей привлекать нашими красотами и кормить морскими деликатесами. А о том, что нам, приморцам, станет жить лучше и веселее, даже и не говорю! 

P.S. Информация для размышления. Через три дня после нашей поездки появилось сообщение о том, что пожар площадью около 9 гектаров потушили инспекторы национального парка «Земля леопарда» в Приморье. Как говорится в сообщении нацпарка, горела, в основном, лесная подстилка – сухая трава и листья. 



Сейчас инспекторы стараются не пустить на территорию парка огонь, который полыхает в соседних лесах, недалеко от границ заповедной территории.




С начала этого года на территории нацпарка «Земля леопарда» произошло более 10 пожаров, площадь самого крупного составила 30 гектаров. В результате пожаров гибнут растения и животные, нарушаются пищевые цепочки, что в итоге напрямую угрожает сохранению популяции одной из самых редких кошек планеты, которая обитает здесь, – дальневосточному леопарду.